Философия толстого кратко

Гениальный писатель и глубокий мыслитель Л.Н. Толстой занимает важное место в русской философии второй половины XIX в. В центре его религиозно-философских исканий стоят вопросы понимания Бога, смысла жизни, соотношения добра и зла, свободы и нравственного совершенствования человека. Он выступил с критикой официального богословия, церковной догматики, стремился обосновать необходимость общественного переустройства на принципах взаимопонимания и взаимной любви людей и непротивления злу насилием.

Для Толстого Бог — это не Бог Евангелия. Он отрицает все те его свойства, какие рассматриваются в православном вероучении. Он стремится освободить христианство от слепой веры и таинства, видя предназначение религии в доставлении человеку земного, а не небесного блаженства. Бог представляется ему не Личностью, которая может открываться людям, а туманным, неопределенным Нечто, неопределенным началом духа, живущим во всем и в каждом человеке. Это Нечто является и хозяином, велящим поступать нравственно, творить добро и уклоняться от зла.

Нравственное совершенствование человека Толстой отождествлял с вопросом о сущности жизни. Он оценивает сознательную, культурную и социальную жизнь с ее условностями как жизнь лживую, призрачную и в сущности ненужную людям. И это относится, прежде всего, к цивилизации. Толстой рассматривает ее как отсутствие у людей потребности сближения, как стремление к личному благосостоянию и игнорирование всего, что прямо не относится к собственной особе, как убеждение в том, что лучшее благо мира — деньги. Цивилизация, считает Толстой, калечит людей, разъединяет их, искажает все критерии оценки человека и лишает людей наслаждения общения, наслаждения человеком.

Для Толстого подлинной, не замутненной цивилизацией является «природная» первожизнь, которая включает в себя вечную природу и звездное небо, рождение и смерть, труд, жизнь, какой ее представляет непредвзятый взгляд на мир простого человека из народа. Именно такая жизнь и является единственно нужной. И все жизненные процессы, считает Толстой, направляет непогрешимый, всемирный, всепроникающий Дух. Он в каждом человеке и во всех людях, взятых вместе, он вкладывает в каждого стремление к тому, что должно, велит людям бессознательно жаться друг к другу, дереву расти к солнцу, цветам увядать к осени. И его блаженный голос заглушает шумное развитие цивилизации. Только такое натуральное начало жизни, и ее первозданная гармония могут способствовать земному счастью человека, утверждает Толстой.

Наиболее полно нравственную позицию Толстого раскрывает его учение о непротивлении злу насилием. Толстой исходил из предположения, что Бог установил в мире закон Добра, которому должны следовать люди. Сама по себе человеческая природа естественно благостна, безгрешна. И если человек творит зло, то только по незнанию закона Добра. Добро само по себе есть разумное, и лишь оно ведет к жизненному благополучию и счастью. Осознание этого предполагает «высшую разумность», которая всегда хранится в человеке. В отсутствии такого выходящего за рамки повседневной жизни понимания разумности и заключается зло. Понимание добра сделает невозможным появление зла, считает Толстой. Но для этого важно «пробудить» в себе высшую разумность путем отрицания обычных представлений о разумности повседневной жизни. А это вызывает душевный дискомфорт переживания людей, ибо всегда страшно отказаться от привычного, видимого ради необычного, невидимого.

Отсюда активное обличение Толстым зла и лжи реальной жизни и призыв к немедленному и окончательному осуществлению добра во всем. Важнейшим шагом в достижении этой цели является, по убеждению Толстого, непротивление злу насилием. Для Толстого заповедь непротивления злу насилием означает безусловное нравственное начало, обязательное для исполнения всеми, закон. Он исходит из того, что непротивление не означает примирение со злом, внутреннюю капитуляцию перед ним. Это особый вид сопротивления, т.е. неприятия, осуждения, отвержения и противодействия. Толстой подчеркивает, что, следуя учению Христа, все деяния которого на земле были противодействием злу в его многообразных проявлениях, необходимо бороться со злом. Но эту борьбу следует полностью перенести во внутренний мир человека и осуществлять ее определенными путями и средствами. Лучшими средствами такой борьбы Толстой считает разум и любовь. Он верит, что если на любое враждебное действие отвечать пассивным протестом, непротивлением, то враги сами прекратят свои действия и зло исчезнет. Применение насилия по отношению к ближнему, которого Заповедь требует любить, лишает человека возможности блаженства, душевного комфорта, считает Толстой. И наоборот, подставление щеки и подчинение чужому насилию только укрепляет внутреннее сознание собственной нравственной высоты. И это сознание не сможет отнять никакой произвол со стороны.

Толстой не раскрывает содержание самого понятия зла, которому не следует противиться. И поэтому идея непротивления носит абстрактный характер, существенно расходится с реальной жизнью. Толстой не хочет видеть разницы в прощении человеком своего врага ради спасения своей души и бездеятельностью государства, например по отношению к преступникам. Он игнорирует, что зло в своих разрушительных действиях ненасытно и что отсутствие противодействия только поощряет его. Заметив, что отпора нет и не будет, зло перестает прикрываться личиной добропорядочностью, и проявляет себя открыто с грубым и нахальным цинизмом.

Все эти непоследовательности и противоречия вызывают определенное недоверие к позиции толстовского непротивления. Оно приемлет цель — преодоление зла, но делает своеобразный выбор о путях и средствах. Это учение не столько о зле, сколько о том, как не следует его преодолевать. Проблема не в отрицании противления злу, а в том, всегда ли насилие может быть признано злом. Эту проблему последовательно и четко Толстой решить не сумел.

Итак, развитие русской философии в целом, ее религиозной линии в частности подтверждает, что для понимания российской истории, русского народа и его духовного мира, его души важно познакомиться и с философскими поисками русского ума. Это обусловлено тем, что центральными проблемами этих поисков были вопросы о духовной сущности человека, о вере, о смысле жизни, о смерти и бессмертии, о свободе и ответственности, соотношении добра и зла, о предназначенности России и многие другие. Русская религиозная философия активно способствует не только приближению людей к путям нравственного совершенствования, но и приобщению их к богатствам духовной жизни человечества.


Похожие страницы:

  1. Философия как наука, история философии

    Книга >> Философия

    … -нибудь действительно серьезное — свыше человеческих сил, поэтому философия в России постепенно захирела — не … свое единение». Вопросы к разделу «Л. Толстой: непротивлениезлу» 1. Назовите основной вопрос Толстого? 2. расскажите о двух источниках …

  2. Социальная философия Л.Н. Толстого

    Реферат >> Философия

    … смысл жизни в понимании Л.Н. Толстого”, “Социальная философия Л.Н. Толстого”. К главному источнику составлены … указанной цели Толстой видит в принципе “непротивлениязлу насилием”. Перелагая … творца истории, решающую силу исторического развития. Поэтому …

  3. Философия, ее предмет и функции

    Шпаргалка >> Философия

    … благодаря онтологическому различию между силой и энергией. «Первая философия» Аристотеля (позднее названа метафизикой … Толстого категорический — нет! Единственным средством радикального уничтожения зла может быть только непротивлениезлу

  4. Философская система Аристотеля. Особенности русской философии

    Курсовая работа >> Философия

    … 2. Особенности русской философии 2.1 Роль писателей в становлении русской философии (Л.Н. Толстой) Заключение Список использованной … тезисов которого является тезис о «непротивлениизлусилою» Критика Толстого и толстовства Обер-прокурор Святейшего Синода …

  5. Философия (конспект лекций). Философия как разновидность мировоззрения

    Конспект >> Философия

    … направление в философии, в силу которого … философия; • философия системы писателей Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого; • революционно-демократическая философия; • либеральная философия. 2. Декабристская философия … должно быть непротивлениезлу; • государство …

Хочу больше похожих работ…

Аннотация

Мой реферат написан по книге А.А. Галактионова и П.Ф. Никандрова: “Русская философия IX-XIX веков”, страницы 563-576. Темы данного отрывка – “Истинная религия и смысл жизни в понимании Л.Н. Толстого”, “Социальная философия Л.Н. Толстого”. К главному источнику составлены десять вопросов, на них ответы даны цитатами из главного текста. В дополнение, приводятся ответы из других источников.

“Истинная религия и смысл жизни”

В процессе создания своего религиозно-этического учения Толстой изучил и переосмыслил все основные религиозные вероучения, отбирая из них те нравственные принципы, которые укладывались в слагавшуюся в его сознании систему взглядов. По преимуществу он обращался к восточным, азиатским религиозным и философским учениям, где сильнее, чем в соответствующих идеологических течениях Европы, был выражен патриархальные элемент.

Философские взгляды Л. Н. Толстого

Что же касается христианства, то и оно подверглось им своеобразной переработке.

Хотя Толстой и отрицал церковное христианство, т.е учение, которое, по его мнению, искажено в официальном богословии, всё равно именно оно определило главное направление его религиозно-философских исканий. Из христианства он выделял те черты, которые в сущности одинаково свойственны всем религиям, а именно: равенство людей перед Богом, непротивление злу насилием, моральное самоусовершенствование, выведенное из необходимости служения богу, и т. п. Но, с другой стороны, Толстой очень хорошо себе представлял ту антинародную роль, какую церковь играет в жизни общества, и потому относился к ней с сильным предубеждением. Он считал, что христианская догматика была для церкви только «предлогом», в действительности же церковь всегда преследовала главным образом свою выгоду, эксплуатируя невежество простых людей и их наивную веру. Поставив перед собой задачу очистить первоначальное христианство от позднейших наслоений, он толковал его в духе всеохватывающей любви, т. е. принимал его главный нравственный завет.

Из западноевропейских мыслителей Толстой ближе всего к Руссо, Шопенгауэру и Бергсону. Руссо в основном повлиял на социальную философию писателя и на его педагогические воззрения. Что же касается нравственно-религиозного учения, то здесь легко прослеживается его связь прежде всего с Шопенгауэром. У обоих мыслителей много созвучного в трактовке категорий воли, совести, добродетели. Для обоих характерна аскетическая и пессимистическая направленность учений в целом. Бергсон, по-видимому, повлиял на Толстого в понимания некоторых общефилософских и гносеологических проблем, таких, как причинность, целесообразность. Так же, как и Бергсон, Толстой был склонен к иррационализму, выдвижению на первый план интуиции.

Воззрения Толстого слагались, разумеется, преимущественно под воздействием общественной и умственной атмосферы России второй половины XIX в. Русская мысль дала целый комплекс идей и течений, которые своеобразно переплавлялись в сознании писателя. Но при всех влияниях, испытанных Толстым на протяжении долгой жизни, он шел своим, неповторимым путем. Для него не было непререкаемых авторитетов, перед которыми бы он останавливался. Все учения и идеи преломлялись им через призму русской жизни в ее переходный период.

Все планы преобразования жизни Толстой связывал с усовершенствованием человека. Отсюда, естественно, проблемы нравственности выдвигаются в центр философии и социологии. Но построение учения он не мыслил себе без религиозного основания. Все религии, по мнению Толстого, заключают в себе две части: одна — этическая, т. е. учение о жизни людей, а другая — метафизическая, содержащая основную религиозную догматику и толкующая о Боге и его атрибутах, о происхождении мира и людей, об их отношении к Богу. Поскольку метафизическая сторона религий неодинакова, будучи как бы сопутствующим признаком, а этическая во всех религиях совпадает, то, следовательно, именно она и составляет подлинныйсмысл любой религии, а в истинной религии она должна сделаться единственным содержанием. И сколько бы церковь ни подменяла этику метафизикой, сколько бы ни ставила внешнее, мирское выше внутреннего в угоду своим земным, корыстным целям, люди, в особенности простой народ, далекий от понимания догматических ухищрений, сохранил нравственное ядро религии во всей его чистоте. Поэтому Толстой отвергал церковь, церковную догматику и обрядность и звал учиться истинной вере у простых людей.

Вместе с тем человечество на протяжении своего долгого существовании открыло и выработало духовные начала, которыми руководствуются все люди. Факт совпадения этих начал в сознании и поведении людей является для Толстого еще одним доказательством возможности и построения единой “истинной” религии: “Истинная религия есть такое согласное с разумом и знаниями человека установленное им отношение к окружающей его бесконечной жизни, которое связывает его жизнь с этой бесконечностью и руководит его поступками.” И далее он поясняет, что положения этой “истинной” религии до того свойственны людям, что принимаются ими как давно известные и само собой разумеющиеся. Для христиан “истиной” религией является христианство, но не в его внешних формах, а в моральных принципах, по которым христианство совпадает с конфуцианством, даосизмом, иудаизмом, буддизмом и даже магометанством. В свою очередь, истинным во всех, этих религиях является то, что совпадает с христианством. А это значит, что многообразие вероучений свидетельствует о несостоятельности отдельных религии, учений или церквей, но это не может служить доводом против необходимости и истинности религии вообще.

Важное место в системе религиозно-этических воззрений Толстого занимает понятие бога и особенно значение этого понятия применительно к человеку. Определения бога в онтологическом плане, т. е. как бесконечного бытия, а также в космологическом смысле, т. е. как творца мира, для Толстого не представляют интереса. Напротив, он объявляет метафизическим суеверием идею, что мир произошел из ничего, только в результате акта божественного творения. Сущность божества он рассматривает преимущественно в моральном плане. Он представляет бога в качестве “неограниченного существа”, которое сознается каждым человеком в самом себе в ограниченных временем и пространством пределах. А еще точнее, как любил повторять Толстой, “Бог есть любовь”, “совершенное благо”, составляющее ядро человеческого “я”. Он склонен был отождествлять понятие бога с понятием души. “Нечто бестелесное, связанное с нашим телом, мы называем душою. Это же бестелесное, ни с чем не связанное и дающее жизнь всему, что есть, мы называем Богом”. Душа, по его учению, есть причина человеческого сознания, которое в свою очередь, должно быть имманацией “всеобщего разума”. Этот всеобщий разум, или Бог, является высшим законом нравственности, и познании его составляет главную задачу человечества, ибо от этого находится в прямой зависимости понимание смысла жизни и способы ее правильного устройства.

Но прежде чем решить вопрос о смысле жизни, человек должен осознать, что такое жизнь вообще. Перебирая все известные тогда в естественных науках определения жизни, Толстой считает их, во-первых, тавтологическими, а, во-вторых, фиксирующими лишь сопутствующие процессы, а не определяющими саму жизнь, так как они сводят многообразие человека к биологическому существованию. А между тем указывает Толстой, жизнь человека невозможна без общественных и нравственных побуждений, и потому всем определениям жизни он противопоставляет своё: слабости — избирают люди, примирившиеся с обманом, в котором живут. Все эти позиции Толстой считает иллюзорными, не содержащими в себе удовлетворительного решения вопроса, потомучто они выведены рассудочно. Но помимо разума, который охватывает отношения между “я” и “не-я”, человек обладает неким внутренним, надразумным “сознанием жизни”, которое корректирует работу разума. Она-то, эта жизненная сила, заключена в простом народе, понимание смысла жизни который недеформировано ни влиянием ложного знания, ни искусственной цивилизацией, ни церковным богословием.

“Неразумное знание” народа есть вера. Следовательно, в народе и надо искать смысл жизни.

Показательны в этом отношении рассуждения Толстого от имени Левина в последних главах романа “Анна Каренина”. Откуда, для чего, зачем и что такое жизнь, каков ее смысл, а также смысл человеческих побуждений и стремлений — вот опросы, поставленные Толстым перед Левиным. “Организм, разрушение его, неистребимость материи, закон сохранения силы” развитие — были те слова, которые заменили ему прежнюю веру. Слова эти и связанные с ними понятия были очень хороши для умственных целей; но для жизни они ничего не давали. Не найдя ответа в теориях материалистов и естествоиспытателей, Левин обратился кидеалистической философии, к сочинениям Платона, Канта, Шеллинга, Гегеля и Шопенгауэра, но рационалистические конструкции с неопределенен понятиями рушились тотчас же, как только он вспоминал, что в жизни человека есть много более важного, чем разум, такою, что с помощью разума объяснить нельзя. В своих поисках Левин добрался до богословской литературы и в том числе до сочинений Хомякова. Сначала он согласился с идеологом славянофильства, что постижение «божественных истин» дано не отдельному человеку, а совокупности людей, объединенных церковью. Но изучение истории разных церквей привело его к убеждению, что церкви враждебны друг другу и каждая из них претендует на исключительность. Последнее обстоятельство вызнало у него недоверие к церковному богословию и заставило искать истину в своей, собственной душе. В словах крестьянина Федора: “жить для Бога, для души”, “жить по правде, по божьи” ему неожиданно открылся смысл жизни.

Толстой доказывает, что все ученые и мыслители, ставившие вопрос о смысле жизни, или давали неопределенный ответ, или приходили к признанию бессмысленности конечного существования человека перед лицом бесконечного мира. Однако суть вопроса Толстой видит в том, какой смысл именно конечного в бесконечном? Какое вневременное и внепространственное значение имеет индивидуальная жизнь, взятая сама по себе? И эта новая постановка вопроса приводит Толстого к ещёболее категорическому заявлению, что только религиозная вера раскрывает перед человеком смысл его жизни, направляет его на путь совершенствования себя и общества, “Цель жизни только одна: стремиться к тому совершенству, которое указал нам Христос, сказав: “Будьте совершенны, как Отец ваш небесный”. Эта единственная доступная человекуцель жизни достигается не стоянием на столбе, не аскетизмом, а выработкою в себе любовного общения со всеми людьми. Из стремления к этой правильно понимаемой цели вытекаютвсе полезные человеческие деятельности, и соответственно этой цели решаются все вопросы”.


скачать
Философские и религиозные взгляды Толстого
Жизненный путь Льва Николаевича Толстого делится на две совершенно разные части. Первая половина жизни Льва Толстого, по всем общепринятым критериям, сложилась очень удачно, счастливо. Граф по рождению, он получил хорошее воспитание и богатое наследство. В жизнь он вступил как типичный представитель высшей знати. У него была буйная разгульная молодость. В 1851 годах служил на Кавказе, в 1854 годах участвовал в обороне Севастополя. Однако его основным занятием стала писательская деятельность. Хотя повести и рассказы приносили славу Толстому, а большие гонорары укрепляли состояние, тем не менее его писательская вера стала подрываться.

Философские идеи в творчестве Л. н. толстого.

Он увидел, что писатели играют не свою собственную роль: они учат, не зная, чему учить, и непрерывно спорят между собой о том, чья правда выше, в труде своем они движимы корыстными мотивами в большей мере, чем обычные люди, не претендующие на роль наставников общества. Не отказавшись от писательства, он оставил писательскую среду и после полугодового заграничного путешествия (1857) занялся педагогической деятельностью среди крестьян (1858). В течение года (1861) служил мировым посредником в спорах между крестьянами и помещиками. Ничто не приносило Толстому полного удовлетворения. Разочарования, которые сопровождали каждую его деятельность, стали источником нарастающего внутреннего смятения, от которого ничто не могло спасти. Нараставший духовный кризис привел к резкому и необратимому перевороту в мировоззренческих взглядах Толстого. Этот переворот явился началом второй половины жизни.

Вторая половина сознательной жизни Л. Н. Толстого явилась отрицанием первой. Он пришел к выводу, что он, как и большинство людей, жил жизнью, лишенной смысла – жил для себя. Все, что он ценил –удовольствия, слава, богатство, – подвержено тлену и забвению. «Я, – пишет Толстой, – как будто жил-жил, шел-шел и пришел к пропасти и ясно увидал, что впереди ничего нет, кроме погибели». Ложными являются не те или иные шаги в жизни, а само ее направление, та вера, точнее безверие, которое лежит в ее основании. А что же не ложь, что не суета? Ответ на этот вопрос Толстой нашел в учении Христа. Оно учит, что человек должен служить тому, кто послал его в этот мир – Богу и в своих простых заповедях показывает, как это делать.

Итак, в основе философии Толстого лежит христианское учение. Но понимание Толстым этого учения было особенным. Лев Николаевич рассматривал Христа как великого учителя нравственности, проповедника истины, но не более того. Божественность Христа и другие трудные для понимания мистические аспекты христианства он отвергал, считая, что самый верный признак истины — это простота и ясность, а Ложь всегда бывает сложна, вычурна и многословна. Эти взгляды толстого наиболее четко просматриваются в его произведении «Учение Христа, изложенное для детей», в котором он пересказывает Евангелие, исключая из повествования все мистические сцены, указывающие на божественность Иисуса.

Толстой проповедовал стремление к нравственному совершенству. Высшим нравственным правилом, законом человеческой жизни он считал совершенную любовь к ближним. Попутно он приводил некоторые заповеди, взятые из Евангелия, в качестве основополагающих:

1) Не гневайся;

2) Не оставляй жену, т.е. не прелюбодействуй;

3) Не присягай никогда никому и ни в чем;

4) Не противься злому силой;

5) Не считай людей других народов своими врагами.
По мнению Толстого, главной из пяти заповедей является четвертая: «Не противься злому», налагающая запрет на насилие. Он считает, что насилие не может быть благом никогда, ни при каких обстоятельствах. В его понимании насилие совпадает со злом и оно прямо противоположно любви. Любить – значит делать так, как хочет другой, подчинять свою волю воле другого. Насиловать – значить подчинять чужую волю своей. Через непротивление человек признает, что вопросы жизни и смерти находятся за пределами его компетенции. Человек властен только над собой. С этих позиций Толстой критиковал государство, допускающее насилие и практикующее смертные казни. «Когда мы казним преступника, то мы опять-таки не можем быть стопроцентно уверены, что преступник не изменится, не раскается и что наша казнь не окажется бесполезной жестокостью» — говорил он.

Размышления Толстого о смысле жизни

Осознав, что жизнь просто не может быть бессмысленной, Толстой посвятил поискам ответа на вопрос о смысле жизни много сил и времени. При том он все более и более разачаровывался в возможностях разума и рационального познания.

«Нельзя было искать в разумном знании ответа на мой вопрос», – пишет Толстой. Приходилось признать, что «у всего живущего человечества есть еще какое-то другое знание, неразумное – вера, дающая возможность жить».

Наблюдения над жизненным опытом простых людей, которым свойственно осмысленное отношение к собственной жизни при ясном понимании ее ничтожности, и правильно понятая логика самого вопроса о смысле жизни подводят Толстого к одному и тому же выводу о том, что вопрос о смысле жизни есть вопрос веры, а не знания. В философии Толстого понятие веры имеет особое содержание. «Вера есть сознание человеком такого своего положения в мире, которое обязывает его к известным поступкам». «Вера есть знание смысла человеческой жизни, вследствие которого человек не уничтожает себя, а живет. Вера есть сила жизни». Из этих определений становится понятным, что для Толстого жизнь, имеющая смысл, и жизнь, основанная на вере, есть одно и то же.

Из произведений написанных Толстым вытекает такой вывод: смысл жизни не может заключаться в том, что умирает вместе со смертью человека. Это значит: он не может заключаться в жизни для себя, как и в жизни для других людей, ибо и они умирают, как и в жизни для человечества, ибо и оно не вечно. «Жизнь для себя не может иметь никакого смысла… Чтобы жить разумно, надо жить так, чтобы смерть не могла разрушить жизни». Имеющим смысл Толстой считал только служение вечному Богу. Это служение заключалось для него в исполнении заповедей любви, непротивления насилию и самосовершенствования.

скачать

Смотрите также:

Философские и религиозные взгляды Толстого

40.35kb.

Примерный перечень тем докладов к семинару-контролю

11.71kb.

Элективный курс «философские беседы»

198.9kb.

Курсовая работа Философские взгляды Платона и Аристотеля

313.29kb.

Д. А. Ефимова библейские мотивы и образы в романе уильяма голдинга «повелитель мух»

76.68kb.

Любимые страницы романа Л. Н. Толстого «Война и мир» Роман Л. Н. Толстого «Война и мир»

27.58kb.

Лекция №28. Уход и конец Льва Толстого

162.04kb.

Курса «Культурно-религиозное наследие России» Раздел Диалектика взаимосвязи религии и культуры

53.34kb.

Герой «Юности» Л. Н. Толстого

23.97kb.

Рассказа Л. Толстого «Кавказский пленник»

8.5kb.

Литературные аргументы по роману Л. Н. Толстого «Война и мир»

55.55kb.

V

ВЗГЛЯД НА РЕВОЛЮЦИЮ

Толстой не понимал, что догма, или, точнее, предрассудок непротивления, есть выражение слабости, бессилия, недостаточной политической зрелости русского крестьянства. Предрассудок этот владел мышлением Толстого как аксиома нравственного и социального мировоззрения. Вместе с тем Толстой чувствовал связь своего учения о непротивлении с многовековым образом мыслей и образом действий патриархального русского крестьянства. «Русскому народу, — писал Толстой, — большинству его, крестьянам, нужно продолжать жить, как они всегда жили, — своей земледельческой, мирской, общинной жизнью и без борьбы подчиняться всякому, как правительственному, так неправительственному насилию…» (т. 36, с. 259).

Толстой попросту игнорирует многочисленные факты и явления революционного брожения и революционного действия (восстания, уничтожение и сожжение усадеб помещиков) в истории русской крепостнической деревни. Согласно обобщению Толстого, верному только относительно патриархального крестьянства, русский народ, в отличие от других народов Запада, будто бы руководится в своей жизни именно христианской этикой непротивления. «… В русском народе, — писал Толстой, — во всем огромном большинстве его, вследствие ли того, что Евангелие стало ему доступно в X столетии, вследствие ли грубости и тупости византийско-русской церкви, неумело и потому неуспешно старавшейся скрыть христианское учение в его истинном смысле, вследствие ли особенных черт характера русского народа и его земледельческой жизни, христианское учение в его приложении к жизни не переставало и до сих пор продолжает быть главным руководителем жизни русского народа в его огромном большинстве» (т. 36, с. 337).

Уповать на насилие как на средство борьбы со злом могут, по Толстому, только люди, которые верят, будто усовершенствование человеческой жизни может быть достигнуто изменением внешних общественных форм. Так как изменение это очевидно возможно и доступно, то считается возможным и усовершенствование жизни посредством насилия.

Взгляд этот Толстой отвергает, как будто бы в корне ошибочный. По Толстому, освобождение человечества от насилия может быть достигнуто только внутренним изменением каждого отдельного человека, «уяснением и утверждением в себе разумного, религиозного сознания и своей соответственной этому сознанию жизнью» (т. 36, с. 205). «Жизнь человеческая, — утверждает Толстой, — изменяется не от изменения внешних форм, а только от внутренней работы каждого человека над самим собой. Всякое же усилие воздействия на внешние формы или на других людей, не изменяя положения других людей, только развращает, умаляет жизнь того, кто <…> отдается этому губительному заблуждению» (т. 36, с. 161).

В этом толстовском запрете всякой политической деятельности под тем предлогом, будто деятельность эта есть изменение одних лишь внешних форм человеческой жизни и не затрагивает внутренней сути человеческих отношений, — сказалась, как и в других вопросах общественного мировоззрения Толстого, глубокая, впервые Лениным раскрытая, связь между мировоззрением Толстого и мировоззрением патриархального крестьянства — с его аполитичностью, незнанием причин общественных бедствий, непониманием условий их преодоления.

Из этого незнания вытекало глубокое сомнение в доступности для человека какого бы то ни было знания о том, какими будут, какими должны быть формы будущей жизни человеческого общества. И действительно, первый довод, посредством которого Толстой обосновал бесплодность всякой деятельности, направленной на изменение внешних общественных форм, состоял именно в утверждении, будто человеку не дано знание, каким должно быть будущее состояние общества.

Толстой отдает себе ясный отчет в том, что среди людей распространен противоположный взгляд. «… Люди, — говорит Толстой, — уверившись в том, что они могут знать, каким должно быть будущее общество, не только отвлеченно решают, но действуют, сражаются, отнимают имущество, запирают в тюрьмы, убивают людей, для того, чтобы установить такое устройство общества, при котором, по их мнению, люди будут счастливы» (т.

36, с. 353). Люди, — продолжает Толстой, — «не зная ничего о том, в чем благо отдельного человека, воображают, что знают, несомненно знают, что нужно для блага всего общества, так несомненно знают, что для достижения этого блага, как понимают его, совершают дела насилия, убийства, казней, которые сами признают дурными» (т. 36, с. 353—354).

Напротив, по Толстому, условия, в которые станут между собой люди, и те формы, в какие сложится общество, зависят «только от внутренних свойств людей, а никак не от предвиденья людьми той или иной формы жизни, в которую им желательно сложиться» (т. 36, с. 353).

Другой довод, при помощи которого Толстой хочет доказать бесплодность всякой деятельности, направленной на изменение общественных форм, состоит в утверждении, что даже в случае, если бы люди действительно знали, каким должно быть наилучшее устройство общества, устройство это будто не могло бы быть достигнуто посредством политической деятельности. Оно не могло бы быть, по Толстому, достигнуто, так как политическая деятельность всегда предполагает насилие одной части общества над другой, а насилие, так утверждает Толстой, не устраняет рабства и зла, но лишь заменяет одну форму рабства и зла другой.

На этом ошибочном доводе Толстой построил столь же ошибочное отрицание благотворности революции, в частности отрицание исторической благотворности первой русской революции.

Толстой ни в малейшей степени не отрицает истинности принципов, которыми воодушевлялись идеологи французской буржуазной революции. «Деятели революции, — писал Толстой, — ясно выставили те идеалы равенства, свободы, братства, во имя которых они намеревались перестроить общество. Из принципов этих, — продолжает Толстой, — вытекали практические меры: уничтожение сословий, уравнение имуществ, упразднение чинов, титулов, уничтожение земельной собственности, распущение постоянной армии, подоходный налог, пенсии рабочим, отделение церкви от государства, даже установление общего всем разумного религиозного учения» (т. 36, с. 194—195). Толстой признает, что все это были «разумные и благодетельные меры, вытекавшие из выставленных революцией несомненных, истинных принципов равенства, свободы, братства» (т. 36, с. 195). Принципы эти, признает Толстой, а также и вытекавшие из них меры, «как были, так и остались и останутся истинными и до тех пор будут стоять как идеалы перед человечеством, пока не будут достигнуты» (т. 36, с. 195). Но достигнуты эти идеалы, утверждает Толстой, «никогда не могли быть насилием» (т. 36, с. 195).

Непонимание этой — несомненной, как кажется Толстому, — истины, было проявлено не только деятелями французской революции XVIII в. По Толстому, это непонимание лежит также в основе теоретических понятий и практической деятельности русских революционеров 1905 г. «То противоречие, — полагает Толстой, — которое так ярко и грубо выразилось в большой французской революции и вместо блага привело к величайшему бедствию, таким же осталось и теперь. И теперь, — утверждает Толстой, — это противоречие проникает все современные попытки улучшения общественного строя. Все общественные улучшения предполагается осуществить посредством правительства, то есть насилия» (т. 36, с.

Реферат на тему “Философия Льва Николаевича Толстого”

195).

Чрезвычайно интересно и знаменательно, что в своих размышлениях о будущем ходе развития русского общества Толстой нисколько не сомневался в том, что в начавшейся в 1905 г. борьбе между революцией и самодержавным правительством победит в конечном итоге не правительство, не самодержавие, а революция. «… Вам, — с такими словами обращался Толстой к правительству, — не устоять против революции с вашим знаменем самодержавия, хотя бы и с конституционными поправками, и извращенного христианства, называемого православием, хотя бы и с патриархатом и всякого рода мистическими толкованиями. Все это отжило и не может быть восстановлено» (т. 36, с. 304).

Не сочувствуя методам революционного преобразования общества, Толстой сочувствовал тому отрицанию существующего социального и политического строя, которым руководились деятели революционного движения. Поэтому не прав известный датский историк русской литературы Стендер-Петерсен, когда он пишет: «В действительности же все толстовство, как было названо его учение, толстовское отрицание существующего общественного порядка, его требование непротивления злу и его рационализированная религия — не что иное как мощная попытка перетолковать по-своему движение народников, постепенно становившееся все более революционным и террористическим, а также преградить путь новому марксистски-социалистическому учению о борьбе классов»34.

Но, не считая ни правым, ни просто разумным самодержавное правительство в его борьбе с революцией, Толстой все же решительно осуждает деятельность революционеров.

Возражения, выдвинутые им против революционного разрешения назревшего в жизни русского народа кризиса, в высшей степени характерны для патриархально-«крестьянского» способа мышления Толстого. Главное его возражение исходит из мысли, что в отличие от революций, происходивших в странах Запада, русскую революцию будут осуществлять не городские рабочие и не городская интеллигенция, а главным образом многомиллионное крестьянство: «Участники прежних революций — это преимущественно люди высших, освобожденных от физического труда профессий и руководимые этими людьми городские рабочие; участники же предстоящего переворота должны быть и будут преимущественно народные земледельческие массы. Места, в которых начинались и происходили прежние революции, были города; местом теперешней революции должна быть преимущественно деревня. Количество участников прежних революций — 10, 20 процентов всего народа, количество участников теперешней, совершающейся в России революции, должно быть 80, 90 процентов» (т. 36, с. 258).

Толстовское понимание русской революции 1905 г. как крестьянской революции отразило одну, действительно важную, черту этой революции. На это значение толстовского понимания нашей первой революции указал Ленин. «Толстой, — писал Ленин, — велик, как выразитель тех идей и тех настроений, которые сложились у миллионов русского крестьянства ко времени наступления буржуазной революции в России. Толстой оригинален, ибо совокупность его взглядов, взятых как целое, выражает как раз особенности нашей революции, как крестьянской буржуазной революции»35.

Крестьянский, по представлению Толстого, характер русской революции не только исключает, как думает Толстой, возможность направления русской революции на путь, по которому совершались революции на Западе, но делает в условиях России всякое подражание западным революциям вредным и опасным. «Опасность, — пояснял Толстой, — <…> в том, что русский народ, по своему особенному положению призванный к указанию мирного и верного пути освобождения, вместо этого будет вовлечен людьми, не понимающими всего значения совершающегося переворота, в рабское подражание прежде бывшим революциям» (т. 36, с. 258).

Второе возражение Толстого против деятельности революционеров состоит в утверждении, будто деятельность эта, даже в странах, где революцию совершают городские рабочие и городская интеллигенция, никогда не приводит к достижению поставленной цели. Не приводит же она к ней потому, что революционная деятельность, будучи основана на насилии, непременно ведет, так утверждает Толстой, к установлению новых форм насилия, не менее бедственных для человечества, чем прежние.

Революция может установить новый общественный порядок, только заменив прежнюю форму государства новой. Но так как всякое государство держится на насилии, всякое же насилие, по Толстому, есть только зло и будто бы не может быть источником или условием блага, то отсюда Толстой заключает, что не может быть таким источником и государство, которое будет создано революцией. «Меняются формы, — писал Толстой, — но сущность отношения людей не изменяется, и потому идеалы равенства, свободы, братства ни на шаг не приближаются к осуществлению» (т. 36, с. 198).

В своих взглядах на государство и на политические пути развития общества Толстой верно отразил точку зрения патриархального крестьянства пореформенной поры. Но из того, что он верно отразил ее, отнюдь, разумеется, не следовало, будто сама эта точка зрения была истинна по существу своего содержания. То, что так верно отразил Толстой в своем учении о неосуществимости революции, было именно непониманием роли политической борьбы и, в частности, борьбы революционной. И оттого, что это непонимание было свойственно в начале XX в. еще значительной — патриархальной — части русских крестьян, оно, конечно, не переставало быть тем, чем оно в действительности и было, то есть заблуждением, ошибочным и в своих выводах вредным учением.

В толстовском политическом скептицизме, в недоверии ко всякой власти, ко всякой форме государственного устройства, ко всякому применению насилия в общественной жизни еще раз отразилось отношение патриархального крестьянства к новому, формально «освободившему» его, фактически же еще более разорившему и поработившему общественному порядку пореформенной капиталистической России.

Явная и огромная ошибка Толстого — в том, что опыт прошлого и наблюдения над настоящим он догматически перенес на все будущее. Из того, что все революции, имевшие место до начала XX столетия, не могли устранить неравенство и угнетение трудящихся, Толстой заключил, будто и впредь невозможна никакая форма государственного устройства, которая отвечала бы интересам рабочих и крестьянских масс.

Толстой отрицает возможность создания такой формы государства, так как полагает, будто в соответствии с самой сутью государства добиваться власти, захватывать власть и удерживать власть никогда не могут лучшие (т. е., по понятию Толстого, добрые люди), но всегда лишь худшие (т. е., по Толстому, злые, жестокие, склонные к насилию люди).

Став на эту точку зрения, подробно развитую в книге «Царство божие внутри вас», Толстой последовательно пришел к полному и безусловному отрицанию государства, т. е. к учению анархизма.

По мысли Толстого, бедствия и противоречия, во власти которых находится нынешнее человечество и прежде всего русский крестьянский народ, прекратятся только тогда, когда будет упразднено государство со всем необходимым для него аппаратом насилия, принуждения и устрашения — правительством, администрацией, армией, полицией, судами, чиновниками и т. д.

При этом учение Толстого об упразднении государства отличается важной чертой от многих других анархических учений. Анархизм Толстого не революционен. По мысли Толстого, безгосударственная форма общественного устройства не должна быть установлена посредством насильственного переворота или насильственного разрушения существовавшего государства. Упразднение государства может и должно произойти, думал Толстой, только путем непротивления, т. е. путем мирного и пассивного воздержания или уклонения, отказа каждого члена общества от всех государственных обязанностей — военной, податной, судебной, — от всех видов государственных должностей, от пользования государственными учреждениями и установлениями и от всякого участия в какой бы то ни было — легальной или революционной — политической деятельности.

Это учение Толстого об обществе и о политических формах его развития, как показал Ленин, «безусловно утопично и, по своему содержанию, реакционно в самом точном и в самом глубоком значении этого слова»36. Реакционность доктрины Толстого в том, что критические и даже социалистические элементы, которые, согласно анализу Ленина, безусловно были в учении Толстого, не выражали идеологии класса, «идущего на смену буржуазии», но соответствовали «идеологии классов, которым идет на смену буржуазия»37.

Если поэтому еще в конце 70-х годов прошлого века «критические элементы учения Толстого могли на практике приносить иногда пользу некоторым слоям населения вопреки реакционным и утопическим чертам толстовства»38, то уже в первом десятилетии XX в., как показал Ленин, «всякая попытка идеализации учения Толстого, оправдания или смягчения его „непротивленства“, его апелляций к „Духу“, его призывов к „нравственному самоусовершенствованию“, его доктрины „совести“ и всеобщей „любви“, его проповеди аскетизма и квиетизма и т. п. приносит самый непосредственный и самый глубокий вред»39.

Все это значение толстовства впервые было выяснено в гениальных статьях Ленина о Толстом. Вместе с тем статьи эти пролили новый свет на требования, какие должно предъявлять к исследованиям духовного достояния и духовного мира таких сложных художников и мыслителей, каким был Толстой.

Статьи Ленина о Толстом опровергают основное положение вульгарно-социологического метода в литературной критике, в истории литературы и философии. Статьи эти показали воочию, насколько несостоятельна и примитивна точка зрения историков, которые утверждают, будто идеология большого художника есть непосредственное отражение непосредственных социальных условий его происхождения, окружения, общественного положения и т. д. Решающей для оценки характера идеологии писателя оказалась точка зрения, на которую становится писатель в своем изображении жизни и которая отнюдь не необходимо должна совпадать с точкой зрения, свойственной людям его социального происхождения и положения. «По рождению и воспитанию Толстой, — писал Ленин, — принадлежал к высшей помещичьей знати в России, — он порвал со всеми привычными взглядами этой среды и, в своих последних произведениях, обрушился с страстной критикой на все современные государственные, церковные, общественные, экономические порядки, основанные на порабощении масс, на нищете их, на разорении крестьян и мелких хозяев вообще, на насилии и лицемерии, которые сверху донизу пропитывают всю современную жизнь»40.

Именно это несовпадение точки зрения, с которой Толстой рассматривает, изображает и обсуждает явления и отношения современной ему русской жизни, с точкой зрения, которая, казалось бы, естественно и даже необходимо подсказывалась ему всеми обстоятельствами его происхождения и всеми отношениями его социального круга, позволило Толстому, как показал Ленин, увидеть в явлениях русской жизни то, чего в ней до него не видел никто из писателей, рассматривавших русскую жизнь с другой точки зрения.

Отсюда это поразившее Максима Горького, по существу глубоко верное утверждение Ленина, сказавшего, что «до этого графа подлинного мужика в литературе не было»41.

Но если решающим для результатов творчества большого художника является не непосредственное социальное положение художника, а точка зрения, с какой этот художник будет рассматривать и изображать явления доступной для людей его круга или для него лично действительности, то подлинно значительным его творчество может стать не при любых условиях. Действительное общественное значение сообщает творчеству не всякая точка зрения, на которую может стать данный художник. Такое значение получает творчество только того писателя или художника, точка зрения которого есть не просто его личный угол зрения, но позиция, выражающая взгляды, настроения, чаяния трудовых классов, представляющих значительную часть народа.

Творчество Толстого приобрело принадлежащее ему значение не просто потому, что Толстой порвал со всеми привычными взглядами своей среды, а потому, что, порвав со своей средой, Толстой стал на точку зрения, представлявшую взгляды и настроения многомиллионного русского крестьянства, т. е. взгляды и настроения хотя «патриархальной», архаической, отсталой, но все же заключавшей в себе и подлинно демократическую часть массы русского крестьянства.

«Противоречия во взглядах Толстого, — писал Ленин, — не противоречия его только личной мысли, а отражение тех в высшей степени сложных, противоречивых условий, социальных влияний, исторических традиций, которые определяли психологию различных классов и различных слоев русского общества в пореформенную, но дореволюционную эпоху»42.

Толстой велик не тем, что он выразил в своих художественных и философско-публицистических произведениях учение, которое должно стать руководством к практическому действию и которое само по себе истинно. Верное изображение и выражение идеологии не есть еще тем самым изображение и выражение верной идеологии. Толстой, как показал Ленин, «не мог абсолютно понять ни рабочего движения и его роли в борьбе за социализм, ни русской революции»43. Толстой велик потому, что в его искусстве и в его учении отразилось «великое народное море, взволновавшееся до самых глубин, со всеми своими слабостями и всеми сильными своими сторонами»44. Величие Толстого — именно в рельефности, силе, с какими в художественных произведениях и в учении Толстого запечатлены задолго подготовлявшиеся черты первой русской революции.

Самые ошибки и заблуждения Толстого, породив необходимость их опровержения, дали — в этом опровержении — положительный результат. Ленин разъяснил, что для движения вперед часто оказывается необходимым понять, какие недостатки и слабости препятствовали до сих пор поступательному движению. Но именно эту роль сыграли заблуждения Толстого. «Изучая художественные произведения Льва Толстого, — разъяснял Ленин, — русский рабочий класс узнает лучше своих врагов, а разбираясь в учении Толстого, весь русский народ должен будет понять, в чем заключалась его собственная слабость, не позволившая ему довести до конца дело своего освобождения. Это нужно понять, чтобы идти вперед»45.

Вся история России после революции 1905 г. была подтверждением ленинской оценки мировоззрения Льва Толстого.

Примечания

34 A. Stender-Petersen. Geschichte der Russischen Literatur, Bd. II. München, 1957, S. 368.

35 В. И. Ленин. Сочинения, т. 15, стр. 183.

36 В. И. Ленин. Сочинения, т. 17, стр. 32.

37 Там же.

38 Там же.

39 Там же, стр. 33.

40 В. И. Ленин. Сочинения, т. 16, стр. 301.

41 М. Горький. Собрание сочинений, т. 17. М., 1952, стр. 39.

42 В. И. Ленин. Сочинения, т. 16, стр. 295.

43 В. И. Ленин. Сочинения, т. 15, стр. 183.

44 В. И. Ленин. Сочинения, т. 16, стр. 323.

45 Там же, стр. 324.

Философское учение, основанное Львом Николаевичем Толстым

Почвенничество

Философия всеединства

Народничество

Этика ненасилия

Главное нравственное правило с точки зрения Л.Н. Толстого

Страдающего убей

Познай самого себя

Не противься злому

Служи отечеству верой и правдой

Страна, где Владимир Соловьев в третий раз встретился с видением Софии как образом вечной женственности и премудрости Божией

Индия

Палестина

Египет

Греция

Автором работ «Смысл любви», «Красота в природе», «Оправдание добра», «Чтения о богочеловечестве» является

Павел Флоренский

Владимир Соловьёв

Алексей Лосев

Николай Бердяев

Концепция …. характерна для Вл. С. Соловьева.

Всеединства

Интуитивизма

Имяславия

Славянофильства

Одна из главных идей философии всеединства

Недопустимость любых форм насилия в общественной и государственной жизни

Философия должна помогать человеку решать насущные проблемы жизни

Невозможность достоверного познания Абсолюта

Воскрешение всех живших на земле людей

Высшей, наиболее совершенной формой любви, по мнению В.С. Соловьева, является

Любовь между мужчиной и женщиной

Любовь к истине

Любовь матери к ребенку

Любовь к Родине

Отечественный мыслитель, впервые создавший всеобъемлющую философскую систему на началах христианского гуманизма

В.С. Соловьев

Н.А. Бердяев

А.Н. Радищев

Ф.М. Достоевский

Русский мыслитель, который в работе «Имена» доказывал, что между именем и его носителем есть глубокая связь

С.Н. Булгаков

А.Л. Чижевский

П.А. Флоренский

Л. Шестов

Одно из главных произведений С.Н. Булгакова

«Смысл творчества»

«Оправдание добра»

«Столп и утверждение истины»

«Свет невечерний»

Представитель русского марксизма

Г.В. Плеханов

Н.К. Михайловский

Н.Ф. Федоров

В.С. Соловьёв

В.И.

Философия Толстого.

Ленин разработал учение о России как

Третьем Риме

Аграрной стране с общинным укладом

Слабом звене в цепи империализма

Великой державе

Основоположником русского космизма считается

Александр Радищев

Николай Бердяев

Николай Фёдоров

Фёдор Достоевский

Представителями «русского космизма» являются:

Н. Бердяев, В. Соловьев

Ф. Достоевский, Л. Толстой

А. Лосев, М. Бахтин

К. Циолковский, В. Вернадский

Согласно Н.Ф. Фёдорову, высший моральный долг землян, центральная задача всех людей заключается в

Объединении всех религий

Воскрешении всех предков

Превращении человечества в лучистую энергию

Уничтожении страданий на земле

Синтез философских и научных учений, объединённых представлением о взаимосвязи человека и природы, человечества и Вселенной

Философия жизни

Философия всеединства

Космизм

Экзистенциализм

Одно из основных правил «космической этики» К.Э. Циолковского

Поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы они поступали с тобой

Будь милосерден ко всему живому

Страдающего убей

Возлюби Бога больше, чем самого себя

Основное понятие гносеологии В.И. Вернадского

Абсолютная истина

Эмпирическое обобщение

Вещь в себе

Априорная форма чувственности

Ноосфера — это

Сфера разума

Сфера жизни

Божественная сфера

Трансцендентная сфера

Основоположник космической экологии и гелиобиологии

П.А. Флоренский

К.Э. Циолковский

В.И. Вернадский

А.Л. Чижевский

Русский философ, в книге «Самопознание» писавший: «Своеобразие моего философского типа прежде всего в том, что я положил в основание философии не бытие, а свободу»

Николай Бердяев

Владимир Соловьёв

Александр Герцен

Лев Шестов

Русский мыслитель … в работе «Самопознание» заявил, что положил в основание философии не бытие, а свободу.

Н.А. Бердяев

В.С. Соловьев

А.И. Герцен

Н. Федоров

Причина, первоисточник зла в мире по Н.А. Бердяеву

Несотворенная свобода

Государственная власть

Стихийные силы природы

Косная материя

Дуализм духа и материи, Бога и природы характерен для философии

К.Э. Циолковского

Л. Шестова

Н.А. Бердяева

Л.Н. Толстого

По мнению Л. Шестова, достичь невозможного человек может лишь благодаря

Вере в Бога

Научному знанию

Смирению

Любви к ближнему

Согласно Л. Шестову, главным врагами человека в «борьбе за невозможное» являются

Одиночество и страх

Смерть и отчаяние

Разум и мораль

Вера и любовь

ОНТОЛОГИЯ

Основа бытия, существующая сама по себе независимо ни от чего другого,

Субстанция

Сознание

Интенция

Атрибут

Равноправие материального и духовного первоначал бытия провозглашает

Дуализм

Монизм

Скептицизм

Релятивизм

Существование множества исходных оснований и начал бытия утверждает

Плюрализм

Эмпиризм

Релятивизм

Агностицизм

Утверждение, соответствующее метафизическому пониманию материи

Материя вечна, несотворённа и неуничтожима

Материя тождественна веществу

Материя создана Богом

Материя в своей основе состоит из идеальных форм

Атомистическую гипотезу строения материи впервые выдвинул:

Августин

Спиноза

Демокрит

К. Маркс

Материя есть первоисточник бытия, утверждает

Материализм

Идеализм

Интуитивизм

Иррационализм

«Философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в его ощущениях» есть

Материя

Явление

Мера

Качество

В марксизме материя трактуется как

Единство энергии и сознания

Вещество

Объективная реальность

Энергия

Что из нижеперечисленного не относится к атрибутам материи?

Структурность

Движение

Отражение

Стабильность

К идеальным явлениям относится

Свет

Всемирное тяготение

Совесть

Время

Неотъемлемое существенное свойство вещи, явления, объекта называется

Акциденцией

Атрибутом

Качеством

Апорией

Способ существования материи

Движение

Поток сознания

Небытие

Неподвижность

К атрибутам материи не относится

Структурность

Движение

Покой

Отражение

Высшая форма движения материи — это

Механическое движение

Биологическое движение

Социальное движение

Физическое движение

Суть космогонической гипотезы «Большого взрыва» состоит в предположении о том, что

Вселенная погибнет в результате взрыва ядра Галактики

В центре Галактики происходят регулярные взрывы, изменяющие пространственно-временные характеристики Вселенной

Вселенная возникла в результате взрыва микроскопической частицы

Через несколько миллиардов лет Солнце взорвётся и уничтожит Землю

Последовательность состояний отражает категория

Времени

Пространства

Материи

Необходимости

Форма бытия материи, выражающая её протяженность, структурность, сосуществование и взаимодействие элементов во всех материальных системах

Движение

Время

Пространство

Качество

Субстанциальную концепцию пространства и времени защищал

Лейбниц

Лукреций Кар

Ньютон

Эйнштейн

Сущность реляционной концепции пространства и времени заключается в том, что

Время вечно, пространство бесконечно

Время и пространство не зависят друг от друга

Пространство и время зависят от материальных процессов

Пространство и время иллюзорны, в действительности есть только неподвижная и неизменная субстанция

Какая концепция времени не допускает возможность создания «машины времени»?

Субстанциальная

Реляционная

Статическая

Динамическая

Важнейшее специфическое свойство биологического времени

Обратимость

Цикличность

Двумерность

Антропность


Экономические идеи Л.Н.Толстого

Несмотря на всю прославленность имени Льва Николаевича Толстого, его научные взгляды по прежнему остаются мало известными и понятными широкой общественности. Это касается в особенности экономического учения Толстого.

Философские идеи Л.Н. Толстого

Бытует даже мнение, что Толстой был велик как художник слова, но слаб как мыслитель. При этом почему-то не понимается, что именно идеи Толстого придают тот свет гениальности, который идет от большинства его произведений. Так, по словам самого Толстого, «Анна Каренина» — это сплетение тысячи мыслей[4].

Лев Николаевич на протяжении всей своей долгой творческой жизни уделял значительное внимание экономическому учению, которое у него очень тесно было связано с религиозными идеями и с размышлениями о судьбе России. Его экономическое учение должно было быть понятно любому человеку, поэтому оно излагается народным языком и касается только хозяйственных вопросов, которые могут быть интересны всякому человеку, каким бы делом он ни занимался.

По мнению Л.Н.Толстого, единственная задача экономической науки – найти способ справедливого распределения материальных благ между всеми людьми, экономисты не понимают этой своей задачи, и вместо нее заняты разными второстепенными вопросами: как определить стоимость товара, функции денег, что понимать под капиталом – только по причине отсутствия религиозного чувства, ведь лишь оно помогает отличать важное – от не важного, добро – от зла – в любом деле.

Для религиозного человека единственная проблема экономики решается очень просто и легко: т.к. все люди братья, то никто, если не болен, не может пользоваться чужим трудом, и никто не имеет права получать больше других без труда – поэтому все должны работать, и ручным трудом, и умом, и все должны получать необходимые им для жизни блага[5].

Толстовский принцип равенства не означает уравниловки. Бездельник не должен получать ничего. Никогда не исчезнет и различие в талантах – но можно равно уважать всякий талантливый труд, и создавать равные возможности для развития любой нужной людям способности[6]. В выдвинутом Толстым экономическом принципе равенства нет ничего и принципиально нового – изучение русских народных преданий и пословиц показывает, что русский народ на протяжений столетий старался утвердить эту идею в своей жизни.

Все экономическое учение Толстого вырастает из вековых традиций русского народа.

Важнейшая для русского мыслителя Толстого идея – долг трудолюбия. И он не только говорит о нем, но последовательно применяет его в своей жизни, достигая при этом высокоэффективного хозяйства в своих поместьях, и работая наравне со своими работниками[7]. В этом он следует древней традиции русских монастырей, где игумен обязан трудиться не только наравне, но больше остальных монахов – вспомним Сергия Радонежского, Серафима Саровского, наконец, патриарха Никона, который, занявшись каменным строительством в Воскресенском монастыре, вместе с рабочими копал пруды, разводил рыбу, сооружал мельницы, разбивал сады и расчищал леса[8].

Принцип трудолюбия по Толстому состоит прежде всего в том, чтобы стараться работать на людей как можно больше – и при этом брать от них работы как можно меньше. Все, что можешь сделать сам, не заставляй делать другого. Трудись до усталости, но не через силу: от праздности люди бывают и недовольны и сердиты; то же бывает и от работы через силу. Земледельческий труд – занятие, свойственное всем людям, а не только крестьянскому классу; труд этот дает больше всего свободы и больше всего счастья любому человеку. Этой идеей Толстой продолжает многовековую традицию, которую мы можем найти еще у «отца экономики» — Ксенофонта, говорившего, что сельское хозяйство есть самое благородное из всех занятий, в 20 же веке, несмотря на все уменьшающееся количество деревень, она была возрождена усилиями выдающегося русского экономиста Чаянова, который был убежден в том, что еще наступит время, когда города превратятся в большие деревни – настолько их лицо закроется сплошными садами, огородами и парками.

Люди, не работающие физически, не перестают думать, говорить, слушать или читать, не давая своему уму отдыха, отчего ум раздражается и путается, ему уже трудно здраво понимать вещи. Ручная работа, и особенно земледельческая, занимает всего человека, и дает ему отдых от интеллектуальных трудов. Это всегда понимали в славянских монастырях, где каждый монах работает и руками, и головой – и тем достигался поразительный расцвет и монастырского хозяйства, и монастырского искусства и науки.

Даже самая нечистая работа не постыдна, стыдна только праздность. Не стоит работать ради максимального вознаграждения за свой труд, ведь наибольшую плату получают часто за наиболее безнравственные виды работ, самые же важные труды – крестьянские, оцениваются обычно очень низко.

Свое экономическое учение Толстой воплощал в ярких художественных рассказах, тем самым максимально приближая его к любому человеку. Можно вспомнить Левина из «Анны Карениной», великого труженика, который с одинаковым увлечением работает и на скотном дворе, и за столом в своем кабинете, создавая, кстати говоря, экономический трактат. Жизнь Левина в конечном итоге складывается удачнее всех героев романа — этим Толстой хочет показать, что, только следуя долгу трудолюбия, можно достичь и экономического процветания, и духовного счастья.

Большим уважением пользовался у Л.Н.Толстого идеи великого американского экономиста Генри Джорджа[9]. Он освятил их в нескольких статьях, цитировал в сборниках мыслей мудрых людей, неоднократно упоминал в письмах.

Толстому была близка мысль Генри Джорджа, что поскольку богатство человек может добыть только тремя способами: трудом, нищенством или кражей, то трудящиеся получают в современном общественном хозяйстве так мало только потому, что большая часть приходится на долю нищих и воров.

Вслед за Генри Джорджем, Лев Николаевич утверждает, что исключительное право одних людей перед другими на землю ничем не отличается от крепостного права или рабства[10]. Отними захватчик у людей дом, деньги, его преступление закончится вместе с ним. Но отними захватчик землю – и эта несправедливость будет продолжаться веками. Вполне можно представить себе ситуацию, когда в любой стране мира при условии свободной купли-продажи земли она перейдет в руки тех, у кого больше всего денег, то есть очень немногих, и весь народ окажется рабами богачей, диктующих ему любые условия.

Все люди имеют одинаковое право на всю землю, и полное право на свой труд и продукты своего труда. И это право на полную экономическую свободу каждой личности нарушается признанием частной собственности на землю и взиманием налоговых поборов с продуктов труда людей.

Как же восстановить это право, с которым каждый из нас рождается? Признать существование в обществе единственного налога на землю. При нем люди, пользующиеся всеми выгодами от земли, платили бы за это обществу, те же, кто не трудился на земле, например работники в промышленности или ученые, не платили бы ничего.

Последствия единственного налога на землю, согласно Толстому, могут быть следующие. Крупные землевладельцы, не обрабатывающие землю, вскоре бы отказались от нее. Уменьшились бы расходы рабочего класса на налоги. Так, Генри Джордж подробно доказывает, что одного налога было бы вполне достаточно для существования общества – ведь облагалась бы им большая часть народа, и необременительный налог оплачивался бы честно. Единый земельный налог, отменив экспортные и импортные пошлины, открыл бы мировое экономическое пространство, дав возможность каждому пользоваться всеми произведениями труда и природы всех стран. Значительно увеличив доходы простых людей, единый налог сделает невозможным перепроизводство товаров.

Практически по Толстому единственный налог на землю можно было бы ввести так. Путем общего голосования народ провозглашает всю землю общим достоянием. Затем постепенно, в течение более-менее длительного времени, платится часть процентов по налогу, и лишь со временем – вся ставка. Это время даст возможность, во-первых, точно оценить качество каждого участка земли, во-вторых, приспособиться всем к новым экономическим условиям.

Идея единого налога оказалась вполне жизнеспособной, и сто лет спустя, в конце 20 века, была реализована в современной налоговой политике[11].

Поскольку задачей любого правительства является утверждение справедливости между людьми, то обязанностью правителей должно быть уничтожение главной несправедливости современной экономики – частной собственности на землю. И российские правители, привыкшие во всем подражать Европе, не должны бояться идти против нее, т.к. экономическая жизнь России своеобразна – наконец и для русского народа должно наступить совершеннолетие, когда он будет жить своим умом и поступать в соответствии со своими условиями[12].

Надо сказать, что Л.Н. Толстой всегда последовательно отвергал саму идею собственности. Во многом он реализовал эти взгляды в практике своей жизни, отказавшись от права на интеллектуальную собственность на свои произведения и от всех своих земельных владений[13]. Даже его предсмертный уход из Ясной Поляны был по существу актом отказа от всякой собственности.

Рассмотрению экономических вопросов посвящена также большая работа Толстого «Так что же нам делать?». В ней Лев Толстой подверг резкой критике политэкономические теории, берущие свое начало прежде всего от Адама Смита и Карла Маркса. Так, к примеру, Толстой не согласен как с представлением, что главный фактор производства – это труд, так и с утверждением главным фактором производства капитала. Для всякого производства в одинаковой степени важны и такие факторы, как солнечная энергия или мораль работников[14], а многих из них мы вообще еще не знаем.

Причина существования денег, по Толстому – не облегчение обмена, как утверждают экономисты, а эксплуатация бедных богатыми. С помощью денег царю или вождю очень удобно собирать, хранить и накапливать свои богатства – деньги легко делятся и почти не портятся. Всегда, когда отсутствовала необходимость уплаты в казну налога или дани победителю, люди прекрасно обходились натуральным обменом, сразу же обменивая свой товар на необходимый им[15]. Своим отказом от гонораров за творчество Лев Толстой на деле отрекся от денежного механизма[16].

Разделение труда, когда одни люди заняты только физическим трудом, к примеру, крестьяне, а другие – только умственным, как ученые, учителя, писатели, не только не является прогрессом экономики, как думалось Адаму Смиту и его последователям, но есть самый несомненный ее регресс. Человек будущего легко соединит в себе ручной и интеллектуальный труд, развивая в одинаковой степени и свое тело, и свою душу – и только такой человек сможет достичь максимального эффекта в своем труде.

Задача воспитания подобного человека, согласно Толстому, лежит на женщинах-матерях. Уже своим примером всякая настоящая мать воспитывает такого совершенного человека – ведь она трудится, и очень напряженно, и физически, и одновременно душевно[17].

Важнейшим экономическим принципом для Льва Николаевича был также отказ от всяческих излишеств, роскоши, богатства. Еще молодым человеком Толстой сшил себе особую одежду, среднее между крестьянской рубахой и монашеской рясой, и носил ее круглый год. Придуманный им стиль одежды оказался очень жизнеспособным, и уже более сотни лет известен под названием «толстовки».

Скромность в еде вылилась в вегетарианство, отрицание табакокурения и пьянства. Во многом именно благодаря такому аскетическому образу жизни Толстой, с детства отличавшийся слабым здоровьем и склонностью к туберкулезу, смог дожить до преклонных лет полным сил, и в 82 года скакал на лошади по полному бездорожью, обгоняя своего 20-и летнего секретаря.

Личное богатство, по мнению Льва Толстого, экономически совершенно не эффективно.

Оно наживается всегда большими усилиями – и требует еще больших трудов для своего сохранения. И при этом оно вовсе не соответствует реальным экономическим потребностям своего хозяина: одному человеку не нужно больше одной комнаты, больше определенного запросами его организма количества еды – а, тем не менее, накопление богатств приводит к таким неестественным ситуациям, когда например семья из двух человек владеет шестью спальнями[18].

Причина стремления к экономическому богатству только одна: убогость духовной жизни. Ведь как тяжелая одежда мешает движению тела, так и богатство мешает движению души. Видя все неизмеримое море бедности, любой человек, как существо, наделенное совестью и стыдом, откажется от своего богатства. Только в нравственном одичании большинства людей видит Толстой исток богатства и бедности: ведь бродяга – всегда необходимое дополнение к миллионеру[19].

 

 

Эффективность учения Толстого была проверена на практике многочисленными толстовскими общинами, рассеявшимися в 20в. по всему миру[20].

 

Предыдущая567891011121314151617181920Следующая


Дата добавления: 2015-06-10; просмотров: 203;


ПОСМОТРЕТЬ ЕЩЕ:

Добавить комментарий